Фэнтези блог

Елка.

Ну, вот я и дома… И когда же я начала называть домом трактир Харана?
Я вышла из кареты и направилась к стоящему на крыльце хозяину. Здоровяк, по-видимому, искренне обрадовался, обнял меня и негромко прошептал:
- Я думал, ты уже не вернешься сюда, сеньора.
- Это ты зря, Харан. Как я могла не вернуться?
К нам подошел сеньор Лайс.
- Еще раз благодарю Вас за спасение сына, госпожа знахарка. Я этого никогда не забуду. Если понадобится моя помощь…
Он повернулся к Харану и протянул ему увесистый мешочек с деньгами:
- Не гоже столь искусной врачевательнице утруждать себя черной работой. Да и комнату найди для нее получше. Это самое малое, чем я могу ее отблагодарить.
Неожиданно он наклонился и поцеловал мне руку. Затем кивнул на прощанье трактирщику и удалился.
- Ну вот, Харан, все и закончилось…
Я отчего-то с сожалением смотрела вслед уехавшему сеньору.
Харан тяжело вздохнул.
- Не слишком на это надейся. Что-то не часто я видел благородных господ, целующих руки знахаркам, пусть даже и вылечившим их единственного сына. Благодарность таким, как мы, они выражают деньгами. Чуяло мое сердце, не хотел я тебя отпускать…
Он привел меня в новую чистую комнатку, обставленную не слишком богато, но довольно уютно.
- Располагайся, сеньора. Наверное, не слишком приятно было спать на сундуке.
Я поднялась на цыпочки и чмокнула трактирщика в щеку:
- Спасибо. А на сундуке спалось очень здорово: я мечтала, что он полон денег и я богачка.
Мужчина рассмеялся:
- Хочешь меня погубить своими поцелуями, сеньора? Вдруг жена увидит? А что касается богатства… Я думаю, ты и так не бедна. Такие перстни нищие не носят.
Безусловно, Харан был прав. Мои руки не были руками женщины, зарабатывающей на жизнь тяжким трудом. Да, мозоли имелись, но явно от оружия… А кольцо… Я чувствовала, что оно очень дорого для меня, и дело тут не в цене.
На полученные от сеньора Лайса деньги я приобрела несколько платьев, подобающих старухе-служанке, а также, подумав, мужской костюм. Шляпы здесь носят широкие, с низко опущенными полями, в сумерках сойду за юношу. А гулять по городу в качестве мужчины явно безопаснее.
Деньги у меня теперь были, но что предпринять дальше, я не знала. В голову не приходило ни одной толковой мысли, и я продолжала жить у трактирщика, которого стала считать своим другом… Дни шли за днями…

Сегодня вечером я никак не могла понять, что творится в трактире. Обычно посетители в это время уже расходились, и заведение закрывали, а тут почему-то не прекращались шум, гам и веселье. Слышались радостные голоса. Я не удержалась, и вышла из комнаты посмотреть, что происходит.
В зале толпился незнакомый народ. Столы сдвинули в сторону и середину помещения превратили в арену. Двое мужчин стояли на лавках и ловко жонглировали тарелками. Молодой парень колесом прошелся по залу, а потом сделал стойку на руках. Обнаженный по пояс гигант, играя мускулами, поднимал огромную бочку.
Я не сразу смогла сообразить, кто же это. А потом вспомнила: Харан ведь рассказывал о своем брате, хозяине бродячего цирка. Кажется, я даже догадываюсь, кто из присутствующих им является. Такой же большой и здоровый…
Я засмотрелась на артиста, бросающего в столб кинжалы.
- Что, бабка? Настоящие мужики нравятся? – захохотал кто-то.
- Молодость вспомнила, - добавил другой.
- Было бы, что вспоминать. Ее-то мужик окромя поросят вряд ли что в жизни видел, - прокомментировал третий.
Я обиделась: сейчас я им покажу, на что способна старушка. Рука сама собой потянулась к спрятанному кинжалу, но ее на полпути перехватили.
- Пусть ребята забавляются, - прогудел Харан.
И совсем тихо добавил:
- Не хочешь же ты, чтобы весь город завтра заговорил о твоих подвигах… бабушка. Иди лучше к себе в комнату.
Харан был прав, но покидать зал не хотелось. Я давно не видела такого искреннего веселья. Только тарелки, да жующие рты. Хотя посуду я больше не мыла, лишь изредка помогала Харану разливать вино, когда было особенно много посетителей. Да и то Харан протестовал:
- Может, ты принцесса, сеньора? Найдут тебя, а мне отрубят голову, за то, что заставлял работать. А мне голова нужна самому.
- Принцесса?
В голове мелькнула фраза: «принцесса цирка». Интересно, откуда я это взяла? Нужно, пожалуй, сходить, посмотреть выступления…
Свободного времени у меня теперь было очень много, и жизнь стала скучной. Я занималась физическими тренировками, насколько позволяла моя маленькая комната, вечерами выскальзывала в город, одевшись в мужской костюм, и еще… ждала посещений сеньора Лайса. Теперь я о нем знала все. Приближенный герцога, возглавляет большой конный отряд. Отличился в сражениях на границе. Женат, но, говорят, это скорее деловой союз, чем любовный. Обожает своего маленького сына…
А сеньор все чаще появлялся в таверне. Садился за столик и старался отыскать меня глазами. Иногда привозил небольшие подарки, сладости, утверждая, что это благодарность за спасение сына. Я стала все с большим нетерпением ожидать этих встреч, а Харан злился:
- Не доведет тебя этот сеньор до добра. Я уверен, он прекрасно знает, что ты не старуха. Не связывайся с благородными. Некому будет за тебя заступиться. Если заиграла кровь, выбери кого-то другого. Вон в цирке брата сколько смазливых парней.
- Фу, ну причем здесь кровь?
Я уже давно поняла, что сеньор Лайс догадался, что я вовсе не старая знахарка. И чувствовала, что нравлюсь ему. Женщины знают такие вещи даже тогда, когда мужчина еще сам ни о чем не подозревает… И что здесь может быть опасного? Захочу – в любой момент прекращу эти ухаживания. Но прекращать их я не спешила…
Я весело посмотрела на Харана, согнулась и прошамкала:
- Эх, сбросить бы мне лет тридцать… Занялась бы я тогда сеньором Лайсом.
Я подмигнула Харану:
- А, может, и тобой…
Харан не поддержал мою шутку:
- Смейся, смейся, пока можешь. Будет ли тебе весело потом… Не накличь беду, девка.
Но ворчание трактирщика не могло испортить мне настроения. Я лукаво взглянула на него и игриво пропела:
- Смейся, смейся, громче всех, милое создание! Для кого – веселый смех, для меня – страданье…
Откуда в моей голове возникли слова этой песенки, я не знала, но они мне очень понравились.
Харан досадливо махнул рукой, и пошел прочь.
А я решила: знает сеньор Лайс, что я молода и красива, ну и пусть себе знает. Какому женскому сердцу не нравится осознавать, что кому-то симпатична? Как говорится, «пустячок, а приятно». Пусть Харан по-стариковски ворчит, а я лучше, пойду, прогуляюсь по городу. И помчалась переодеваться…

Я побродила по улицам и уже направилась домой, когда предо мной, как из-под земли, выросла огромная собака. Она стояла на моем пути и угрожающе приподнимала верхнюю губу. Глядя на ее клыки, сразу же становилось ясно, что дальше этой дорогой идти не стоит.
Из-за забора меня попытался предупредить женский голос:
- Господин, осторожно. Собака очень злая. Мужики уже несколько раз пытались ее убить, но она исчезает, как сквозь землю.
Я посмотрела на животное: зубы оскалены, глаза смотрят недоверчиво и настороженно. И вдруг… собака напомнила мне… меня. И опять в голове сами собой появились слова: «просто встретились два одиночества»…
Я медленно сделала шаг вперед. Собака заворчала. Я протянула руку:
- Иди ко мне, не бойся.
Собака замерла, а я осторожно дотронулась до ее головы и слегка погладила:
- Пойдем, я тебя накормлю.
Собака вздрогнула, но не бросилась на меня.
- Идем.
Я пошла вперед. Собака неуверенно направилась за мной.
- Господин, так это ваша собака?
- Моя.
Из-за забора донеслось:
- Ишь, распускают собак! А людям ходить невозможно!
Не обращая внимания на визг бабы, я шла по дороге и поглядывала на собаку. По ней можно было изучать анатомию, все кости просвечивали сквозь кожу. На пути попался какой-то кабачок.
- Подожди, куплю тебе поесть чего-нибудь.
Благодаря деньгам сеньора Лайса, я вполне могу это сделать.
Я вынесла миску с мясом и присела, протянув ее псине. Та набросилась на угощение, а я хотела подняться на ноги, но… не смогла. Чьи-то руки легли мне на плечи, пригибая к земле, а хриплый мужской голос произнес:
- Быстро гони деньги!
Видимо, кто-то из посетителей этого трактирчика обратил внимание на мою необычную щедрость.
Я не успела и подумать, каким образом защищаться, а черное тело молнией метнулось в воздухе, раздался крик, и руки грабителя отпустили мои плечи. Я вскочила на ноги. Напавший на меня лежал на спине, еле удерживая псину, пытающуюся добраться до его горла. Я с трудом оттащила собаку. Мне показалось, что она взглянула на меня с удивлением:
- Я тебя спасала, а ты его защищаешь?
- Все правильно, умница. Но не надо никого убивать.
Неудачливый вор поспешно скрылся в темном переулке, а мы с собакой отправились к Харану. И кольцо, и ладонь отнеслись к появлению у меня нового спутника вполне положительно. Что удивительно, и трактирщик тоже.
- Хороший сторож. Можно посадить ее на цепь во дворе.
Я воспротивилась:
- Ну, нет. Нечего ей сидеть на цепи. Она умная и зря никого не тронет.
- Ладно, посмотрим, - махнул рукой мой хозяин, - пусть остается. Но если уходишь – закрывай ее в своей комнате.

Следующим вечером, нарядившись мужчиной, я отправилась посмотреть на выступления циркачей. Харан не препятствовал, но попросил:
- Будь осторожней.
Достал он меня уже со своей осторожностью!

Цирк удивил. Я не ожидала, что балаган, который артисты разбили на площади, окажется таким просторным… В середине возвышался помост для выступлений. Арена освещалась факелами. С трех сторон рядами располагались скамьи для зрителей, с четвертой из-за занавеса подходили артисты.
Представление меня увлекло. Выступали акробаты, жонглеры, борцы, силовики с тяжелыми гирями. Даже собачки танцевали в коротеньких юбочках.
Вдруг над головами публики появился большой сундук и медленно поплыл по канату. Все зрители замерли. Видимо, какой-то местный хит…
В моей голове как будто что-то щелкнуло: где-то раньше я уже видела нечто подобное! Только там было много света, блеска, веселой музыки… Мне показалось, что сундук сейчас откроется, и на арене появится девушка… в купальнике.
А сундук тем временем двигался к арене. Из него посыпались бумажные цветы, какие-то мелкие вещи… Над помостом сундук замер. Дно стало медленно открываться. Появились ноги в цветастых штанах, потом туловище… Затем, перекувыркнувшись в воздухе, на арену вылетел клоун и стал смешно расшаркиваться. Публика заревела от восторга.
Я думала, что это последний номер, и представление закончено. Но народ не спешил расходиться. И вскоре на помост поднялся мужчина. Его наряд был очень красив: короткий черный плащ с алой подкладкой, а на лице черная маска с узкими прорезями для глаз…
Да, удачный рекламный трюк: таинственность всегда привлекает. В руках незнакомец держал лук. Я огляделась: а где же мишень? Шар висел над помостом, высоко над головами зрителей, да еще и раскачивался. Его было трудно рассмотреть в неровном свете факелов… Да и попасть не просто…
Лучник выпустил три стрелы, и они поразили самый центр мишени. Публика радостно приветствовала каждый выстрел. Видно было, что номер ей нравился, да и исполнитель тоже.
Затем маска поклонилась, и предложила всем желающим попробовать. Кто сможет повторить успех мастера или превзойти его по числу удачных выстрелов – получит приз. На сцену сразу же выскочили несколько мужчин. Стрелки из них были, как из … пуля, но, видимо, ими двигал азарт или просто надеялись, что повезет… В зале же принимались ставки на результат каждого из участников…
Нашлось уже с десяток желающих, а попасть в мишень пока не смог никто. Зрители смешками и свистом встречали каждого нового претендента. Наверное, всеобщий азарт захватил и меня, иначе, зачем я полезла на сцену? Почему-то я была уверена, что знаю, с какой стороны браться за лук и смогу справиться.
Со всех сторон послышались реплики и насмешки:
- Пацан, чего ты там забыл?
- От горшка два вершка, а туда же.
- Да сбросьте его вниз…
- Каши мало ел, подрасти сначала…
Ну, и при чем здесь каша? Я проигнорировала эти, и еще более грубые пожелания. Подошла к луку и подняла его. Да, тяжеловат немного. Мне бы чего поминиатюрнее. Но попробую справиться и с этим.
Какой то богато одетый подвыпивший сеньор из первого ряда неожиданно рявкнул:
- Эй, пацан. Выиграешь – дам золотой. А нет - пеняй на себя.
Зал притих, пораженный то ли обещанной суммой (здесь это были довольно большие деньги), то ли угрозой моего спонсора, которой действительно стоило бояться… Я сосредоточилась, замерла… и три стрелы поразили цель.
Зрители как-то странно отреагировали на мою победу. Кто-то кричал, кто-то стучал ногами, кто-то свистел…
Но оказалось, это еще не все. Шар раскачали снова и намного сильнее, чем в первый раз. Не знаю, как это было устроено, но он не вращался равномерно, а мотался из стороны в сторону, выписывая немыслимые траектории.
И снова на арене маска.
Первый выстрел… мимо.
Второй… Шар, с воткнувшейся в него стрелой заскакал на веревке, а зал взорвался рукоплесканьями.
Третий… опять мимо. Незнакомец с поклоном передал лук мне.
Я тщательно прицелилась… Промах!
Не буду дергаться. У меня еще два выстрела…

Я постаралась отрешиться от всего и сосредоточиться. И тут лавиной хлынули воспоминания. Изящная, но сильная рука скользит по моему запястью, направляя… Красивый мелодичный голос уговаривает отбросить все мысли, стать со стрелой единым существом и найти цель…
Как завороженная, я два раза спустила тетиву. Публика аплодировала. В шаре торчали уже три стрелы…
А я отвесила поклон зрителям, подошла к сеньору, обещавшему мне награду, и нагло протянула руку. Он поморщился, но бросил монету. Я поймала ее в воздухе.
Нет, наслаждаться своим триумфом я, пожалуй, не буду. Я быстро пробралась к дверям и покинула балаган. И скромность, которая украшает человека, была тут не при чем: я опомнилась и перепугалась, что кто-нибудь догадается, что я женщина.